Дилетант

Как власть решала, что можно писать, а что нельзя? В эфире Алексей Кузнецов рассказывает о постановлении 1946 года против Зощенко и Ахматовой, роли Жданова и Сталина, а также о том, как советских писателей ставили под полный идеологический контроль.

Эпоха в истории Франции, хорошо вроде бы известная нам по романам Дюма, была одним из тех периодов, которые определили дальнейшее развитие страны. «Варфоломеевская ночь и пресечение династии Валуа, религиозные войны и религиозный мир, и прочее «Жил-был Анри Четвертый» — в новом мини-цикле Леонида Кацвы и Алексея Кузнецова.

Успешный управленец, укрепивший финансы империи, или император, при котором расцвели доносы и преследования? В новом выпуске «Качелей» Сергей Бунтман и Алексей Венедиктов* разбираются, каким на самом деле был Тиберий.

*— признан Минюстом РФ иноагентом

Зловещая тень пала на Францию. В день солнечного затмения скончался Филипп IV Красивый, прозванный Железным королем. Он строил крепости, преобразовывал законы и всеми силами охранял независимость Франции. Двадцатипятилетний Людовик, унаследовавший отцовский трон, был не слишком пригоден к этой роли. Его главные жизненные достижения - репутация рогоносца и нелестное прозвище: Сварливый. Прежде всего его заботит не судьба государства, а восстановление супружеской чести. Отныне судьба королевы-изменницы – в руках монарха? Повлияет ли на ее участь проклятие Великого магистра? Читает Сергей Бунтман.

Потёмкинские деревни оказались мифом — но сама технология показного благополучия никуда не исчезла. Как Екатерине II показывали новый юг империи, откуда взялась легенда о декорациях и почему сегодня это выражение снова звучит актуально — объясняет историк Алексей Кузнецов.